Сколько стоит любовь

- Мне или кажется, или мы сегодня присутствуем на плохо завуалированном отборе девиц в твою честь? – продолжил Тит.

- В самую точку, мой друг, - сухо ответил Бенедикт.

- А как по мне, твоя матушка постаралась. Надо дать Ее Светлости должное: она собрала самый цвет нашего города. Выбор, как на мой притязательный вкус, недурен, - шепнул Грем.

Кэшем огляделся. На него поглядывали с любопытством. Конечно, мало кто из присутствующих мог похвастаться тем, что представлен молодому наследнику и его родителям.

- Выбор? – повторил лорд и подняв руки, положил их на плечи друзьям.

- Боюсь, тебе не позволят уйти и оставить все усилия впустую, - пошутил Тит.

- Ты хотя бы несколько танцев ангажируй. Пусть твои родители будут спокойны на этот счет. А там сможем и уединиться.

- Ангажировать? – ему претила мысль о том, что придется танцевать под пристальными взглядами этой толпы. Будь это не смотрины, а простой бал, ему было бы легче.

«Интересно, они здесь хоть понимают, для чего собрались? – подумал Бенедикт, глядя на девиц, бросавших на него ответные взгляды. – Сомневаюсь, что матушка указала причину бала в приглашениях», - мелькнула саркастическая мысль и он усмехнулся.

Но нет. Все эти кумушки и их дочери, разодетые в шелка и атлас, своим женским чутьем понимают, что происходит.

- Хорошо. Ужин и несколько танцев, - словно соглашаясь с доводами друзей, сказал будущий герцог.

- Загвоздка состоит в том, что слишком много присутствует молодых леди, которым я попросту не представлен, - добавил он, покосившись на Грэма.

- Это не проблема, поверь, - тут же нашелся молодой мужчина и исчез в толпе.

Бенедикт и Тит переглянулись недоумевая. Но когда Грем вернулся, оба поняли, куда именно он уходил.

Конечно же, распорядитель бала!

Кэшем даже хмыкнул, пытаясь удержать рвущийся наружу смешок.

- Милорд, - распорядитель поклонился.

- Вот и все, - весело развел руками Грэм. – Проблема решена и…

Он не успел договорить. Неловко зацепив кого-то рукой, молодой мужчина обернулся, готовый рассыпаться в извинениях за собственную неловкость, когда увидел трех девушек, две из которых тотчас смущенно потупили взоры.