Анклав

И почему я сразу не подумал про Россию? Хотя это огромная страна, а ещё и рядом несколько русскоязычных государств. – Он тяжело вздохнул. – Но у нас хотя бы есть направление поисков.

За время разговора автомобиль подъехал к отелю и остановился. Водитель Соколова открыл двери. Они вместе вошли в холл и подошли к ресепшену. Красивая девушка администратор с короткой стрижкой вежливо улыбнулась посетителям.

– Здравствуйте! Я вас слушаю.

– Я вчера бронировал номер люкс для господина Коллинза и его помощника, господина Эрикса.

 – Александр опёрся на стойку, улыбаясь девушке. Та быстро нажала несколько клавиш на компьютере.

– Да, действительно. Сейчас вас проводят.

– Держите. – Корнел протянул ей банковскую карту и документы.

– Благодарю. Вам принесут карту через несколько минут. Располагайтесь!

Корнел повернулся к Алексу. Тот выглядел уставшим после прошлой ночи в ресторане, длительного полёта и поездки.

– Увидимся завтра. Ты и так многое сделал для нас. Мы справимся, – сказал он русскому, потом повернулся к Стайгену с ехидной улыбкой и добавил: – Чем займёмся? Пойдем спать или проведаем местный ресторан? – Он усмехнулся, вспомнив их вчерашние похождения в Париже.

Арнианский князь взглянул с подозрением, но до него быстро дошло, что имел в виду принц.

– С тобой не соскучишься. Идём, хотя бы посмотрим свой номер и отнесём вещи, – язвительно ответил он, поняв, что отдохнуть удастся не скоро.

На часах было два часа ночи, когда мужчины наконец вышли из ресторана. Корнел, сам того не ожидая, впервые за долгие годы смог нормально расслабиться.

Всю жизнь собранный, целеустремлённый и пунктуальный, только за последнее время он почувствовал облегчение. Общение со Стайгеном ан Эриксом явно шло на пользу. Он приобрёл в его лице родственную душу. И теперь всё равно, что было прежде. Даже если Ника не простит арнианца, Стайген навсегда останется его другом.

Стайген же разделся, принял душ и упал на широкую кровать. Спать хотелось и сильно. Но он вновь включил на телефоне ту мелодию, из-за которой они и оказались в этом городе.

"

"У него больше не осталось сомнений, что это именно та песня. Она напомнила ему о Нике – она часто пела, оставаясь одна во дворце, когда он бесконечно занимался государственными делами. Он слышал её голос из своего кабинета, когда работал. Поначалу это раздражало, но потом он стал относиться к этому иначе.

Она была его пленницей, и ей нужно было чем-то заниматься.

Время не обратить вспять.