Анклав

Больше двух с половиной веков так точно! Но кто-то бывал здесь незадолго до её рождения.

Скрытый на долгое время архив отца, затерянный в глубине подземного города!

– Сколько же лет тут никого не было?! – воскликнула она и осторожно дотронулась до полки, на которой лежали свитки, пожелтевшие с годами, покрытые пылью.

– Вот и тайник отца. Неожиданно! – произнёс Корнел.

Он установил факел в подставку, вмонтированную в стену. Соколов последовал его примеру, поставив свой факел в соседний держатель.

– Значит, сюда отец перенёс записи пророка? – с сомнением в голосе произнесла Ника.

– Кто же думал, что они пригодятся. Но отец, судя по всему, знал. Что же, посмотрим, что здесь имеется. Здесь столько информации, можно перечитывать несколько дней, – поднял он взгляд на полки.

– У нас нет этих дней. Нам стоит вынести всё в основной архив!

– Нет! – повернулся Корнел и сверкнул глазами. – Отец не зря спрятал всё это отдельно. Я не слишком доверяю архивариусу, во-первых.

– Зря ты так на Горуса. Нормальный он. Просто к нему нужен свой подход, – фыркнула Ника. – Со мной он вполне сговорчив.

– Так ты же здесь принцесса! – ухмыльнулся Корнел, разглядывая свитки.

– Так вроде и ты принц!"

"– Только об этом никто не знает. Когда я пытался выяснить у Горуса о летописях, он сказал, чтобы я не лез не в своё дело. Тогда я ему и заявил такое, от чего у того глаза на лоб полезли.

Ника улыбнулась. Её позабавил рассказ Корнела. Она понимала его стремление остаться инкогнито. Этим он отгородил себя от неуместных вопросов и объяснений. Даже их спутница, Брина, не знала правды до конца.

– Факелов хватит всего на пару часов. С чего начнём? – напомнила она.

Корнел достал первый попавшийся свиток. С него полетела пыль, бумага затрещала. Он осторожно развернул его и направил свет.

– Это сказание об Ароне и богине Лей. Старинная красивая легенда, но не то, что нам нужно сейчас. – Корнел переложил его на другую полку, чтобы не перепутать с остальными.

Ника достала следующий свиток, развернула.

– Опять не то! Давай ещё! – ответил ей Корнел.

– Это же надо было столько всего написать! Это всё записи пророка?

– Почерк на всех один и тот же. Видимо, этим он и занимался в тюрьме, а потом все его работы сложили в архив.