Ангелы на льду не выживают. Том 1

 – Там рассказывать много…

– Тогда приходи вечером ко мне домой, после восьми, ладно? Не бойся, Ленки не будет, она уехала на два дня с друзьями за город.

«Зачем я это делаю? – недоуменно думал Дзюба, распрощавшись с Рыженко. – Дурак! Получу за это по самое не балуйся. Но и не сделать не могу».

* * *– Ты куда? – недовольно спросил Владислав Николаевич Стасов, когда Анастасия Каменская, сдав ему отчет о проделанной работе, собралась уходить. – У меня для тебя новое задание есть.

Настя повернулась к нему и сделала равнодушную мину.

– А не много ли заданий ты мне поручаешь? Нет, я, конечно, могу изменить свои планы и никуда не ехать, только потом не жалуйся.

Лицо Владислава Николаевича выразило попеременно удивление, затем неудовольствие, после чего последовал сарказм и лишь в последнюю очередь – именно то, чего Каменская и добивалась: радость догадки.

– Ты с Лилькой встречаешься? Ну, слава богу! Я уж думал, ты решила проигнорировать мою просьбу.

– Тебя проигнорируешь, как же, – усмехнулась Настя.

Владислав Николаевич смущенно опустил глаза. Он вполне справедливо считал себя ответственным за воспитание дочери.

– Ася, еще я хотел сказать… Только ты не убивай меня сразу, ладно? Она не хочет, чтобы ее называли Лилей, как в детстве.

– Да?! – от удивления Настя приостановилась и даже сумку поставила на стол. – А как мне ее называть? По имени-отчеству?

– Она хочет, чтобы ее называли Лизой.

– И почему, интересно? Всю жизнь была Лилей, а теперь что изменилось?

– Аська, ну не терзай ты меня, ради бога! – взмолился он. – Мне самому неприятно, что приходится тебя напрягать. Ну не знаю я, что мне с ней делать. Совсем от рук отбилась.

– Ладно, – вздохнула Настя, – пусть будет Лиза.

Лиля, точнее – Лиза Стасова, которую Настя Каменская помнила серьезной, но очень доброй и улыбчивой девочкой, превратилась в совсем взрослую молодую женщину, еще более серьезную. Во всяком случае, когда Настя, подъезжая по Знаменке к особняку, занимаемому Институтом государства и права, увидела стоящую перед входом дочь Стасова, лицо Лизы было сосредоточенным и суровым.