Ангелы на льду не выживают. Том 1

– У вас там клуб повернутых на компах фанатов, что ли? – догадался Дзюба.

Ему пришлось притормозить и убавить шаг, чтобы идти вровень с неожиданным собеседником. Парень двигался неторопливо, тяжело, вразвалочку, и когда говорил, слышалась одышка."

"– Ага, – снова кивнул толстяк. – Клуб. Только маленький, на две персоны.

– И чего твой визард, один живет?

– Ну, практически. Антиквариат отвалил за границу на время.

– Лафа вам, наверное, – вздохнул Роман. – Никто не прикапывается, на ушах не висит.

– Была бы лафа, если бы не бабка одна притыкнутая, пэренты ее с моим корешем поселили, чтобы пасла его. Пенсионерка, заняться нечем, вот и доколупалась до Санька. Спасибо еще, хоть меня не трогает.

– А он чего, малолетка, этот твой кореш? Зачем его пасти?

– Так а я о чем?! – В голосе толстяка впервые с начала диалога появились хоть какие-то живые эмоции. – Нормальный чувак, в инстике учится, а грымза эта старая заколебала своими кашами, супчиками, лекарствами.

– А сендануть ее никак нельзя?

«Сендануть» на жаргоне компьютерщиков означало «послать».

– Да ее фиг сенданешь. Скорей бы уж его ботинки возвращались!

Количество синонимов, которыми владел толстяк, поражало! И на глагол «идти», и на существительное «родители» у него находились разные сленговые выражения, которые не повторялись.

– А предки что, не пасут, что ли? – удивился Роман. – По-моему, предки всегда хуже, чем бабки, они наезжают больше.

– Не, у Санька олды деловые, работают, их целыми днями дома не бывает. И потом к ним по вечерам и по выходным часто гости приезжают, тусня всякая, так что нас они не парят. Ну все, я пришел, мне сюда.

Толстяк остановился перед воротами, на которых висела табличка «ул. Дубравная, д.

«Большая семья, наверное, – подумал Дзюба. – Анастасия Павловна, вероятно, сестра кого-то из родителей этого Санька, а бабка – ее мать.