Сердце дракона. Том 9

Но стоящих на стадии Пика, буквально находящихся на грани перехода к следующей ступени пути развития…

– Чтобы выжить, мальчишке придется одолеть существо, находящееся едва ли не на две ступени выше.

На памяти присутствующих, лишь один воин во всем Дарнасе был способен на подобное. И этот воин, в данный момент, стоял среди них.

На фоне бушующего шторма, он выглядел еще большим безумцем, чем ярость самой природы. Не отводя острых, как и его мечи, глаз, он следил за своим учеником.

А затем, после того, как прозвучали всего несколько слов, Хаджар исчез.

Главы Кланов повскакивали со своих мест.

– Невозможно! – едва ли не в унисон закричали они.

На всей Ярости Смертного Неба нашлось не больше девяти человек, которые смогли уследить за движениями Хаджара. И это заставило Оруна засмеяться.

Даже громче, чем гремел небесный гром. Он бил с такой мощью и гневом, будто сами боги были недовольны той силой, что демонстрировал его ученик.

– Тупой щенок! – смеялся Орун. – Я ведь предупреждал, что тебе еще рано использовать этот удар…

Глава 761

Спустя еще две недели, от Хаджара уже мало что осталось.

Все это время Орун пировал.

Кто знает, сколько всякой живности находилось в пещере мечника. Но тот не отказывал себе в удовольствии. Сутками напролет он занимался всего двумя вещами – жарил и отламывал сочные ломти мяса и попутно избивал Хаджара.

Стоило последнему сделать хоть какое-то движение, как ему по спине тут же прилетал удар палки. Причем грозные орудия пытки имелись у Оруна в количестве, явно превосходящем туши животных.

За эти два с половиной месяца, он нанес столько ударов, что камни под Хаджаром успели продавиться и принять его очертания.

– Слабак, – отбросив очередную, сломанную в щепки палку, Орун отломал кусок мяса и вгрызся в него зубами. – И с такими силами ты собрался перечить трем кланам аристократии?

Хаджар не мог ничего ответить.

– Если бы я не пришел, они бы уже имели тебя в таких позах, от которых засмущалась бы самая дешевая портовая шлюха!

Хаджар, пусть и слышал слова Оруна, но не мог удержать их в разуме на достаточный срок, чтобы тот успел их обработать.

Он находился в каком-то странном состоянии. Граничащем одновременно с жизнью и смертью, явью и сном беспамятства.