Амир. Его заложница

В глазах собираются слезы, и улица расплывается в одно сплошное темное пятно.

– Почему?! – орет Леня уже так дико, что меня рвет на части.

Теперь я совершенно точно понимаю, что обречена. Монстр утащит меня с собой, и мы ничего не сможем с этим поделать.

Глава 2

Злата

Мужчина приближается ко мне.

Он идет неторопливо, будто ему вообще лениво возиться со мной.

Но при этом расстояние между нами быстро сокращается, несмотря на то, что я все еще пячусь.

От слез, заполнивших глаза, я плохо вижу, но прекрасно чувствую запах подонка.

Бандит легко отрывает меня от земли, точно я малюсенькая пушинка, которая не весит совсем ничего.

Я дергаюсь в его руках и рвусь на свободу, как птичка, которую против воли посадили в маленькую клетку. Она бьется, теряет перья, но твердые прутья не поддаются. Вот и для громилы все мои бессмысленные трепыхания не значат ничего.

Он ловко закидывает меня на плечо.

Я бью широкую спину.

Большая ладонь ложится мне на задницу. Мужчина буквально припечатывает меня к своему плечу.

Я продолжаю биться в истерике, и все больше трусь об обжигающую ладонь.

От этих движений, кажется, платье совсем задирается, и лапища бандита уже бесстыдно покоится на моей оголенной коже.

Мужчина не церемонится со мной. Сваливает на заднее сидение своего большущего внедорожника и захлопывает дверь.

В стрессе, я даже не догадываюсь одернуть платье, а сразу бросаюсь к дверце. Вот только она уже заблокирована.

– Лееееня! – кричу во все горло. – Леня, пожалуйста! Прошу, спаси…

Мои крики затихают, когда громадная машина трогается с места. Они превращаются в немую истерику.

Я обессилено падаю спиной на спинку диванчика.

Не думала, что со мной может случиться что-то подобное. Даже в кошмарах такого ужаса никогда не видела.

Все происходящее больше напоминает смерть.

А ведь буквально час-два назад все было иначе. Мне позвонила подруга, чтобы уточнить, готова ли я сегодня отжечь.

– Ага, – ответила я. – Только бы Леня не спалил, как в прошлый раз.

– Ну, если что, я этого тюремщика на себя возьму. Пора уже ломать жестокую дедовщину, – с уверенностью заявила Маша.

– Скажешь тоже, – хмыкаю. – Он просто заботится обо мне. Вот и все.

– Ну, да. Будто тебе все еще восемь.