Алый ангел

Антуан размышлял над иронией судьбы: хотя приятно, конечно, было реализовать практически все амбиции юности, но теперь эти амбиции поблекли и казались незначительными по сравнению с горячей привязанностью, которую он испытывал к маленькой девчушке.

Габриель была в своей спальне. Она ужасно нервничала, одеваясь перед своим первым званым ужином в обществе самых высокопоставленных гостей, когда-либо удостаивавших своим присутствием залы замка. Служанка оканчивала туалет Габриель.

– Можешь не спешить, – сказал Маскарон, слегка махнув рукой.

 – Наши гости собираются в grande salle на кальвадос перед ужином. Я подожду тебя в твоей гостиной.

Маскарон тихонько закрыл двери и какое-то время стоял, созерцая личную комнату, святая святых Габриель. Улыбнувшись, он покачал головой и выбрал удобное обитое тканью кресло возле камина."

"Эта комната, хотя и немного простоватая, отвечала вкусам Габриель. Стиль, изящество, сокровища Версаля, – все это практически не интересовало внучку Маскарона. Зато тут стояли стулья с вышитыми подушками, которые когда-то сшила мать Габриель, и высокий дубовый буфет ее бабушки.

На стенах висели маленькие портреты давно умерших родственников, большинство из которых девушка никогда не видела. Из вещей, что когда-то принадлежали их семье, мало что осталось. А то, что было в этой комнате, по большей части досталось Габриель от ее бабушки по отцовской линии, Мари де Ригон.

Во время революции все было потеряно. Позднее Маскарон выкупил замок, когда его бывший владелец оказался вне закона.

Сам Антуан хотел бы осесть в Париже, в фешенебельном квартале Сен-Жермен. Но Габриель тосковала по Нормандии. Нормандская кровь текла в ее жилах, и каждая мелочь, каждая реликвия, напоминавшая об ушедшей эпохе безопасности и счастья, которыми она наслаждалась в детстве, стала предметом обожания.

Мысли Маскарона были нарушены звуком открывшейся двери. Послышался шелест юбок, и вошла Габриель. При виде внучки на лице Маскарона промелькнули гордость, удовлетворение и неясность.

Антуан созерцал стройную фигуру Габриель, пока девушка шла к нему навстречу. Она делала широкие неуклюжие шаги, как длинноногий жеребенок. Ей еще предстояло научиться сдерживать свой шаг, привыкнуть к громоздким юбкам. Маскарон не смог сдержать улыбки. Габриель нахмурилась.

– Ну что, Антуан? Ты хотел, чтобы это платье я надела сегодня вечером. Нормально я выгляжу?

Искрящиеся зеленые глаза, обрамленные золотыми ресницами, не отрываясь смотрели на Маскарона.