Сахар со стеклом

Мама учительница, папа инженер, дедушка профессор. И прочая лабуда – идеальная семейка и такой же идеальный парень.

– Александр, – рафинированный протянул ладонь. – Одноклассник Яны. Бывший.

Я опустил взгляд на его руку, а потом опять поднял и посмотрел в глаза. Не ответил, и он понял. Опустил руку, засунул её в карман и нахохлился, как петух.

– А ты кем будешь? – уже не такой приветливый, зато наглый до делов.

– Это мой сводный брат Алексей, – вклинилась бестолочь. Ей не говорили, что нужно ротик на замке держать, когда взрослые разговаривают?

– Брат, значит, – протянул парень, в конец охренев.

– Значит.

Если между нами зажечь спичку – как пить дать рванёт. Девчонка это поняла и начала нервничать не на шутку. Бледные после болезни щёки раскраснелись. От напряжения она закусила губу и смотрела то на меня, то на рафинированного чмошника.

– Лёш, там Людмила обед оставила. Остынет…

Что, мать твою?

– Так иди и ешь, – бросил, не глядя на неё.

У чмошника с лица сошла вся краска, он хотел мне что-то ответить, хотя явно зассал. Но стыд перед тёлкой взял своё. Уже открыл рот, как бестолочь снова всунула свои пять копеек. Поняла, что её дружок по лезвию ходит.

– Саш, и правда, – голос дрожал. – Мне сейчас мама должна позвонить. Да и замёрзла уже.

Этот Саша лишь удивлённо поднял бровь, но принял поражение.

– Ну ладно. Увидимся ещё.

И обнял бестолочь, прижал к себе. Я даже заметил, как он носом потянул возле шеи. Одноклассник, твою мать. Валил бы, пока ноги целы.

Глава 35

ЯнаПо календарю уже наступила весна. Даже солнышко как-то с утра выглянуло чуть более приветливо, хотя термометр всё ещё показывал отрицательную температуру. Меня выписали, и я снова начала посещать учёбу. В первый день было ощущение, будто снова впервые пришла в этот класс.

А вот Ларинцев вообще без комплексов. Хотя о ком я говорю? Где Ларинцев, а где комплексы.

– Привет, Белоснежка! – выкрикнул на полкласса, будто мы с ним лучшие друзья.

А потом обхватил за шею и потёр кулаком по макушке, испортив причёску.