Алмазы Джека Потрошителя

А он в эту хренотень с проклятиями не верит. И в гадалок не верит. Так что представление сегодняшнее – оно… представление и есть. Знаешь, что я тебе скажу? Он на вас это дело повесит. Я вот думаю, не для того ли вас и позвали, птичка-синичка, чтобы дело повесить?

– То есть убийца – Герман Васильевич?

Саломее очень хотелось выпроводить этого человека, который притворялся шутом, но был всего-навсего злым клоуном. Его грим растекся, и теперь сквозь маску из белил и румян проглядывало истинное лицо.

– Ну зачем так грубо… дай ручку, погадаю.

Прикосновение вызывало тошноту.

– А вижу я, зайка моя, что жизнь у тебя долгая… скучная…

Палец скользил по папиллярной линии и, добравшись до края ладони, продолжил путь по запястью.

– Одинокая… женишок твой борзый сядет за чужие грешки, а тебе останется… ну не сердись, шучу. Герман – не маньяк. Он – мужик практичного склада характера. Сечешь?

Руку Андрюша не выпустил и гладить запястье не перестал, и глупо было бы вырываться, требовать свободы.

– Он привык покупать. Нужно лишь найти подходящего человечка и заплатить. Видишь, как просто? Пойдем со мной…

– Да никуда я…

– Тише, котеночек, тише. Не собираюсь я тебя домогаться. У меня девушка есть. Я на ней женюсь. Возможно. Или не женюсь, еще не решил. Но ты не в моем вкусе. Сисек маловато. Сиськи – это очень важное качество в женщине. У Верки вот тоже не было. Грустно это, когда ни сисек, ни рожи, ни характера.

– Вон пошел.

– Пойду. И ты со мной. Если хочешь увидеть кое-что интересненькое… по вашему дельцу. Вашему маленькому дельцу… Только чур – тихо! В этом доме и стены имеют уши. Ах, какие очаровательные ушки у этих стен…

Он шел и тянул за собой Саломею, отступая к двери, потом от двери и по коридору. На ковровой дорожке остались отпечатки чужих ботинок. А в зале – кровь и разгром.

Завтра уберут. А сегодня все предпочли делать вид, что ничего не случилось. Защитная реакция отрицания.

Вот только работать приходилось Саломее.

– Куда мы идем?

– Увидишь, звездочка моя ясная…

Улыбка, больше напоминавшая оскал, окончательно изуродовала лицо Андрюшки.

– Сейчас, ангелочек. Уже скоро. Раз, два, три, четыре, пять… запертые двери – это так символично. Здесь людям нет дела друг до друга. Но мы дверь откроем. Для тебя, незабудочка моя.

Он достал ключ и, сунув в замок, дважды повернул.