Алмазы Джека Потрошителя

Сейчас сказать бы кучеру, чтоб остановил коляску. Гнев – удобный предлог для побега. Но ты же знаешь, Абберлин, что нельзя бежать вечно.

И Джон пытается помочь.

Он уже помог, ведь ты способен дышать, и запах паленой кости растворяется в лондонском смоге. Ты с радостью втягиваешь городские дымы, наслаждаясь их горечью, как другие наслаждаются табаком или выпивкой. А твой визави молчит, и его молчание заставляет сожалеть о поспешных злых словах.

– Простите, Джон. Я был слишком резок.

– Отнюдь.

Кеб остановился.

– Скажите, Фредерик, – доктор подал руку, помогая выбраться из коляски, и Абберлин не решился отвергнуть помощь.

Доктор Джон Уильям жил в небольшом, но весьма уютном особняке, фасад которого был украшен резьбой. Розовый колер, обилие колонн, башенок и зубцов придавали ему сходство с кукольным домиком, который вдруг вырос и обосновался на зеленой лужайке.

Три ступеньки. Резная дверь. И аккуратный молоток на бронзовой цепи.

Джон открывает дверь, выпуская во двор мелкую собачонку, которая бросается на Абберлина с лаем.

– Фу, Нико! Не обращайте на нее внимания, она совершенно не опасна.

Нико кружилась под ногами, уже умолкнув, но опасаясь отходить от незнакомого человека, на одежде которого прибыло столько новых запахов.

"– Простите, миссис Уильям, мне не хотелось бы наступить на нее, – сказал незнакомец, передавая Нико хозяйке. И в тех, знакомых уже руках, Нико осмелела, зарычала и даже оскалилась.

– Мэри, это мистер Абберлин. Моя супруга.

– Весьма рад знакомству.

Он неуклюжий. И еще больной. Но прежде хозяин не приводил больных людей в дом.

– Для меня честь принимать вас в нашем доме, мистер Абберлин, – говорит она, и ровно звучащий голос обманывает людей, но не Нико.

Иногда Нико боится хозяйки. И вот сейчас тоже. Ей хочется назад к тому, другому человеку, который умеет правильно держать маленьких собачек.

– Я много слышала о вас…

И снова ложь. Но Нико молчит.

– У моей матушки была левретка.