Алмазы Джека Потрошителя

Брошь родом из той, другой квартиры.

– Мне хотелось бы взглянуть еще раз на ваши работы, – сказала Лера, взяв себя в руки. – Вы… вы, пожалуйста, извините… я сама… я вот немного рисую. Просто рисую. Карандашом.

– Углем. – А голос мягкий и тихий.

– Карандашом. У меня нет угля, – Лера виновато потупилась. Она смотрела на Верины руки с короткими ноготками под коркой лака, на широкие запястья, на рукава и мужские запонки… – Я была на выставке. Мне очень понравились ваши работы. Очень! В них есть… есть душа. Вот.

– Неправда.

И Полина вышла.

– Мне она тоже не нравится, – Вера коснулась обмотанной шарфом шеи. – Не знаю, почему. Есть в ней что-то… змеиное.

И Лера робко кивнула: да, есть.

– Она тебя привела? Не лги.

– Да.

– Она думает, что мне нужно общение. С кем-нибудь. Может быть, права. Ты подойдешь. Оставайся. Ей не говори, что я знаю.

Страх отступил, и Лера увидела женщину, уставшую, больную, которая держалась из последних сил.

– Пошли, я покажу тебе мои последние работы.

– Не очень.

В Вериной мастерской всегда горел камин и работала тепловая пушка. Там было душно, жарко, но Вера все равно мерзла и куталась в старую шаль. Со спины она сама походила на старуху, озябшую изнутри, с обындевевшей душой. Но увидев картины, Лера все поняла.

– Это неправда, что не все люди умеют любить. – Вера зажигала свечи, белые, стеариновые и желтые из натурального воска. – Просто любят они разное.

Лампы погасли. Запахло воском и дымом, совсем как в церкви.

– Мой отец любит власть. Ты не видела его. Но увидишь и поймешь – я права.

Черная ящерица на желтом камне. Полуприкрытые глаза и тонкие длинные пальцы, впившиеся в трещины. У ящерицы человеческое выражение лица.

– Ему нужно управлять кем-то. Но он добрый господин и заботится о своих подданных. Полина любит себя…

Желто-зеленая ящерица и осколки зеркал, что отражают ее и лишь ее.

– Ей хотелось бы, чтобы все тоже любили ее. Или хотя бы некоторые. А это дядя Кирилл.

Ящерица черно-белых тонов задумчиво грызла хвост."

"– А она его – нет. Понимаешь, любовь – она одна, настоящая то есть. И если две или три, тогда что-то других вытеснит. Или заменит. Его жена любит… неважно. Смотри, вот я… похожа?

Синяя ящерка на дне пропасти. Стены вздымаются высоко, и неба на картине – узкая полоса. Ящерка почти и не видна, так, пятнышко, одно из многих.

– Я люблю рисовать.

– А я – деньги, – призналась Лера.