Аллигат. Исход

Изболевшаяся душа приятно согрелась от мысли, что о жизни пусть и далёкой родственницы в её лице беспокоится самый лучший мужчина во Вселенной.

Надежда увидеть Шэйлу на пороге особняка таяла с каждым прожитым часом и днём пока не растаяла окончательно.

Девять дней назад вместе с дневником к ней отправилась музыкальная шкатулка и подарки для новорождённой малышки, среди которых находилась начищенная до блеска серебряная ложечка, перевязанная розовой атласной лентой.

Ольга втайне опасалась, что её дары вернутся и обрадовалась, когда этого не произошло.

И вот вдовствующая баронесса Шэйла Табби Спарроу любезно почтила их своим присутствием, повергнув в минутное замешательство всех членов небольшой семьи.

— Вы не могли бы оставить меня наедине с… мадам Ле Бретон, — бросила она взгляд на Мартина и скосила глаза на Стэнли.

Как ни в чём не бывало, его сиятельство поспешил ей навстречу:

— Рад видеть тебя во здравии, милая. Как чувствует себя наша крошка? — обхватил её ладонь обеими руками в нежном пожатии и заглянул в глаза.

Баронесса повернулась в сторону Стэнли, застывшего у кресла. Крылья её тонкого носа раздулись:

— Нечего обсуждать, — развернулась к Ольге, переместившейся к письменному столу. — Я желаю знать, что написано в вырванных листах, — бросила она небрежно коричневую книгу на стол.

Ольгу обдало приторным запахом розы и ванили. Вспомнилась встреча с Уайтом в старом парке на южном берегу Темзы у моста Воксхолл и духи от Герлена «Букет императрицы».

Вырванные листы? — выгнула женщина брови. Обращались к ней. С требовательными нотками в голосе и вызовом в колких льдистых глазах. Значит, содержание переведённого дневника подверглось цензуре. Какие именно записи оказались не к месту? Кто приложил к сему действу руку? Мартин или Стэнли? Оба? Почему её не поставили в известность?

Лорд Малгри ухватил Шэйлу под локоток и увлёк к софе:

— Не спеши, милая.

Она подчинилась безоговорочно, поддавшись его ласковым уговорам. Поморщилась, опускаясь на софу. От угощения отказалась.

Неприязненный женский взгляд прошёлся по Ольге наждачной бумагой. Её изучали, расчленяли, оценивали.

Та не осталась в долгу, беззастенчиво рассматривая обличье баронессы.