Алька Верник и наследие предков

Рождается эленмарец – рождается его лайвелл, они и умирают вместе, словно связанные одной нитью судьбы. Когда птенцу исполняется двадцать пять, лайвелл приходит к нему во снах и только после заочного знакомства они встречаются и совершают свой первый полет. Полет и эленмарец не разделимы, Аля. Нас всегда тянет в небо, в космос… Нам жизненно необходимо ощущать ту свободу, что дарует отрыв от поверхности. Миг и ты паришь над всеми, над проблемами, людьми, над суетностью бытия… Это непередаваемое ощущения. Правда, в последнее время лайвеллы также редки, как сами эленмарцы.

– А у тебя есть свой лайвелл? – выдохнула я, боясь нарушить волшебство и очарование момента.

– У меня есть, – кивнул легар, – правда я давно не был дома… Но уверен – он меня ждет.

– Потрясающе… – рассказ деда, воспринимался, как ожившая сказка. Вот откуда моя тяга к полетам, к небесам, стремление оторваться и парить.

– Не знаю, Аленька, – улыбнулся Сорг, похлопав меня по руке, – хотя я чувствую в тебе мою кровь, но ты больше все же землянка, чем эленмарка. И это прекрасно, девочка моя. Так когда тебе исполняется двадцать пять?

– Через неделю по земному календарю, – ответила я.

– Вот через неделю и посмотрим, – лукаво подмигнул мне дед, – нам еще о стольком нужно поговорить, Аля.

– Нет, не передумала. Только дай слово, что все рассказанное останется между нами, – мне было все легче и легче общаться с этим эленмарцем. Похоже я приняла его всем сердцем.

– Даю, – серьезно ответил легар, глядя мне прямо в глаза, – я не предам тебя, птенчик, никогда не предам. В этом ты можешь быть уверена.

И я продолжила рассказ о заикающемся Жорке, о влаппи, который наметил себе жертву… о случайно- оказавшемся в багаже приворотном зелье и…

Рассказывая, внимание сфокусировала лишь на рассказе, рассматривая картины на стенах отсека легара.

– Ну земляне, – едва смог проговорить легар, когда отдышался, – чувствую хлебнем мы еще с вами горя.