Алька Верник и наследие предков

– О, боги! – застонал он, – за что мне такое наказание! Как же больно… Всунь Куси- бао!

– Я! – подскочил влаппи, встав по стойке «смирно».

– Окажите вашему командиру первую помощь! – приказал Стшарсси."

"– Есть! – всунь бросился к аптечке, но затем смерил взглядом оттопыренную, в порезах задницу тентурийца и завис.

– Мне еще долго ждать! – рявкнул тангир, – удалите стекло и заклейте пластырем!

– Есть, – обреченно отозвался всунь, не весело так отозвался, горько…

Тяжело вздохнув, дисциплинированный влаппи склонился над пострадавшим местом своего командира.

– О-о, это не выносимо, – стонал раненный обольститель, прогибаясь в спине и пытаясь достичь более тесного тактильного контакта с рукой Куси-бао, – твои нежные руки, бережные прикосновения…

– Стойте спокойно, тангир Стшарсси! – прорычал влаппи, извлекая стекло из ягодичной мышцы стенающего тангира.

– Это выше моих сил… – прохрипел тентуриец, Его дыхание стало прерывистым, а рука потянулась под халат к паху.

– Аля! – скомандовала Хуня, – твой выход! Не забудь забрать Чарлика и баллончик из под зелья.

– Помню. Ну, я пошла! – вздохнув, направилась к отсеку тангира Стшарсси.

Набрав на входной панели код допуска, задержала дыхание, чтобы не засмеяться от увиденной картины и вошла.

– Кадет Верник! – громко и четко отрапортовала я, – прибыла для приватной дисциплинарной беседы!

Влаппи как ошпаренный отпрянул от тангира, открыв моему взгляду его голый, раненый тыл. Тентуриец развернулся, посмотрел на меня и простонал:

– Что за день! Ну, никакой личной жизни!

– А что это вы тут делаете? – наигранно растерянно спросила я переводя ошарашенный взгляд с одного командира на другого.

Под кожей насыщенного цвета оникса румянец разглядеть было невозможно, но сильное смущение Куси-бао выдавали жесты. Тентуриец, в очередной раз проворчав что-то жалостливое, одернул халат и прикрыл свой раненый тыл.