Алька Верник и наследие предков

– Не устоял на ногах Погодин, – констатировала Хунька.

Прошло еще каких-то пять минут. К нам присоединился Стас, потирающий плечо и болезненно кривящийся. А еще через минуту в отсеке тангира раздался входной вызов.

– Уже иду… иду, моя сладенькая, – пропел тентуриец и направился открывать дверь.

Четыре пары глаз внимательно следили за происходящим на экране. Дверь с тихим шелестом отъехала в сторону и перед небрежно, по-домашнему одетым тангиром Стшарсси возник огромный, черный, словно вырезанный из куска самого дорогого оникса Куси-бао.

– По вашему приказанию прибыл… – всунь замер, глядя на фривольный прикид тентурийца. Челюсть гиганта медленно отвисла, глаза вылезли из орбит от удивления и весь он застыл в такой высокохудожественной позе, словно позировал известному скульптору.

– Я вас не… – рявкнул было тангир, но потом приворотное зелье, видимо, начало действовать, шаман с Лунгорода не подвел и на этот раз, – я вас не вызывал, – уже мягким, обволакивающим голосом продолжил тентуриец, – так… пригласил, посидеть по-дружески… А то все служба и служба…

Облаченный в просторный халат Казанова подхватил под руку опешившего гиганта и повел внутрь отсека.

– Жа-а-алко его, – протянул Жорик.

– А он бы тебя не пожалел, – припечатала Хунька, отбив у Селедкина всю жалость к влаппи.

– Да и потом, у него была возможность удрать, – усмехнулся Погодин, – значит, не так сильно хотел…

А в это время тангир Стшарсси усадил изрядно шокированного всуня на диван, нежно гладя по его черной огромной ручище.

– Мы так долго служим рядом… бок о бок… – с придыханием продолжил он ворковать, не выпуская огромную конечность влаппи из рук, – мы так близко и так далеко. Нам следует перейти на новый виток в наших отношениях. Я предлагаю выпить за дружбу! У меня есть чудесный ракшвар двадцатилетней выдержки с самого Кронса-13. Вы же не против дружбы?

– Ннет… – судорожно сглотнув выдавил из себя всунь.

– Чудесно! Просто чудесно! – мурлыкал тентуриец, набирая на комме команду.

Панель встроенного шкафа отъехала в сторону и вперед выдвинулась полка с затейливого вида бутылками и посудой.

– Где же это, где, – тангир, изучив ассортимент бара, разлил по бокалам темно – синюю жидкость, приподнял их к свету, – взгляните, друг мой, это же чистый сапфир, ни грамма примеси, все натуральное.