Алёнка из Синего леса

– Почему ты вернулся? – шёпотом поинтересовалась я, стараясь не думать, сколь манящим бывает притяжение конкретного мужчины.

– А ты не хотела? – вопросом на вопрос ответил Никита. Это можно было принять за шутку, если бы я не почувствовала, как маг затаил дыхание.

Врать и юлить не было смысла. Ждёшь честности, будь готов предоставить её сам.

– Хотела. Ждала,– тихо-тихо призналась я и сама потянулась к его губам.

Руки, что придерживали, заскользили по телу, словно только и ждали разрешения. Никита сжал мою задницу так, словно боялся, что она достанется кому-то другому.

– Орлов, ты спятил?

– Найдёнова, ты только моя, в курсе?

Столь разительные перемены могли коснуться мужчины только, если он возбуждён и давно по мне сходит с ума или элементарно пьян. Первое невозможно, а насчёт второго тоже сомнения. Запаха спирта нет!

– Перетопчешься! – Исключительно из чувства противоречия выпалила я.

– Так, значит! – криво и совсем по недоброму ухмыльнулся князь."

"Я пожалела, что на мне нет железного панциря. Рука Никиты как-то уж совсем распоясались, не желая утихомириваться. Молчать, значит признавать власть сильнейшего. А если я допускаю это только в определённом смысле? Если мне, как обычной девушке, хочется, чтобы меня любили? Но это невозможно. Отсюда вывод – сопротивление и ещё раз сопротивление!

– Именно! И если хочешь знать, светлейший князь, – чуть ехидно произнесла я, вспомнив титул из истории.

– За меня… замуж? – немного растерянно произнёс Никита и ослабил хватку.

Вот чем можно ударить мужчин всех миров и народов! Жениться они боятся как огня. Несмотря на всю браваду, я испытала лёгкое разочарование. Наши отношения с некромантом носили странный, немного сумбурный характер. И всё же он меня очень привлекал.

– Слабо, да? – Я ухмыльнулась собственной проницательности, не забыв сыронизировать вслух. – Один – ноль, выигрыш за Алёной Найдёновой!

Ох, рановато-то я праздновала победу. Никита вдруг как-то резко подобрался, улыбнулся, глядя на меня. Убрал руки с моей пятой точки, переместив их на грудь себе. Туда, где под тонкой тканью билось живое сердце.