Алихан. Рабыня демона

Алихан должен был убить тебя. Он должен был растерзать твое тело. Разорвать его на куски, выпить всю кровь. Ты бы даже до костра не дожила, но он оставил тебе жизнь. То, что ты пережила, лишь похоть Господина, но поверь мне, ты отделалась лишь царапинами.

– Уйдите! Не надо мне ничего говорить. Не надо мне помогать. Оставьте меня. Я хочу умереть!

Сквозь слезы вижу, как женщина недовольно качает головой, но все же выходит. Меня же всю трясет. Ненавижу ее. Ненавижу его. Ненавижу каждую тварь в этом аду!

К горлу подступает кашель, но как только начинаю кашлять, спина просто огнем горит.

* * *Я оставляю Саназ поздно ночью и готовлюсь к предстоящему бою с Аменом до самого утра. Справляясь с мечом и готовя оружие к предстоящей войне, ловлю себя на мысли, что все время думаю о ней. О своей рабыне. О той, которую уже давно должен был убить, казнить, сжечь, но почему-то ее сердце до сих пор в груди. Только потому, что я этого хочу.

На рассвете приходит Фемида и первым делом проверяет Саназ. Когда я уходил, она еще дышала, пусть и слабо. Теперь же я снова чувствую то странное биение в груди, которое усиливается каждый раз, когда думаю об этой проклятой беловолосой женщине.

Фемида выходит только спустя час. По ее искривленным губам я понимаю, что что-то не так.

– Говори.

– Рабыня пришла в себя. Раны на ее спине перестали кровоточить за ночь. Ты постарался?

Сжимаю зубы.

– Она выживет?"

"– Не могу сказать пока точно. Если даже тело ее поправится, то душа вряд ли. Если человек хочет выздороветь, я помогаю ему, но если сам отказывается – тут я бессильна. Она не ест ничего и не пьет. Глупая. Думает, что ты сжег ее на костре.

Перевожу взгляд на окно покоев. Что же ты придумала себе, моя маленькая человечка.

Ведьма уже разворачивается, чтоб уйти, но в последний момент я окликаю ее.

– Стой.

– Да, мой повелитель.

– Дай мне снадобье от стука в груди. Оно слишком часто меня отвлекает.

– Покажи, где.

Ведьма подходит ближе и внимательно смотрит на меня.

– Здесь.

Показываю по центру груди. Именно там сильный стук преследует меня последние несколько дней. Фемида как-то странно улыбается.

– О нет, мой Господин. От этого у меня нет лекарств. Это ваше сердце.

Зверею. Я не человек, откуда оно у меня.

– У меня нет сердца, сама знаешь.