Алиби для бультерьера

Даже черепаха замерла на месте и на всякий случай втянула голову под панцирь. Не говоря ни слова, парень оглядел помещение и махнул рукой.

И тогда в офис вошел тот самый страшный человек, которого Людочка уже видела несколько дней назад, после всех трагических событий. Она никому про него не рассказывала — он так велел, а ослушаться Людочке не приходило в голову.

Тогда, тридцатого марта, когда она пришла в офис и застала тут одну черепаху и вскрытый сейф, она сразу взялась за телефон, чтобы позвонить шефу.

— Никуда не надо звонить! — сказал тягучий голос.

На пороге стоял человек среднего роста, одетый в простую темную куртку, без шапки. Редеющие волосы плотно прилегали к черепу, как приклеенные. Человек молча смотрел на Людочку очень светлыми глазами, и у нее язык не повернулся спросить, кто он такой и по какому вопросу пришел в их офис.

Мужчина вынул руки из карманов, на правой руке не хватало половины большого пальца. Он подошел к стойке, разлепил тонкие губы и стал задавать Людочке вопросы. Она отвечала односложно, по большей части отрицательно — ничего не видела, вчера ушла раньше, никто в офис не приходил… Взгляд его становился все пронзительнее, так что Людочка старалась не смотреть мужчине в лицо, но тогда в глаза лезла страшная беспалая рука, лежавшая на стойке.

И вот сейчас в офис вошел этот же самый мужчина.

Людочка дернулась, привстала, бросила испуганный взгляд на дымящуюся чашку кофе, которого дожидался Окунь, но страшный мужчина искоса зыркнул на нее и протянул своим холодным, тягучим голосом:

— Сидеть!

— А к-кофе… — робко пискнула Людочка.

— Обойдется! — отрезал страшный человек и вместе со своим телохранителем скрылся в кабинете шефа.

Людочка послушно замерла и на всякий случай даже сложила руки на коленях, как послушная первоклассница.

И тут из переговорного устройства на ее столе донесся тот же холодный, тягучий голос:

— А вот и мы! Не ждал?

Людочка испуганно взглянула на переговорник.

— Вы же… ты же знаешь, Иван… Терентьевич, что я тебе всегда рад! — послышался из динамика голос Василия Романовича.

Однако узнать голос шефа было трудно — всегда начальственный и самоуверенный, теперь он был робким и дрожащим.