Алиби для бультерьера

Мужчина расправился со своей знакомой, судя по деталям разговора — с бывшей любовницей. Он убил ее жестоко, страшно, задушил голыми руками.

«И что мне это дает? — задумался Маркиз. — Какой-то тип задушил свою любовницу. И Маргарита хранила эту кассету, прятала ее, берегла как зеницу ока, потому что она для нее имела огромную ценность. Если на то пошло, то похоже, что из-за этой кассеты ее и убили. И Упертого, кстати, тоже».

Маркиз в задумчивости почесал затылок и еще раз прослушал кассету. В этот раз его внимание привлекло слово «Шир…».

Учитывая, что школьное прозвище у Маргариты Михайловны Окунь, в девичестве Широковой, было Ширма, можно смело предположить, что умирающая женщина звала именно свою школьную подругу. То есть подруга эта была поблизости, но убийца ее не видел. Это предположение объясняет, каким образом попала к Маргарите кассета — очевидно, она не смогла помочь подруге, а потом, когда убийца убежал, она прихватила кассету, чтобы обезопасить себя.

— Какой я умный! — сказал сам себе Маркиз и набрал домашний телефон Василия Романовича Окуня. Как он и рассчитывал, хозяина дома не было и трубку сняла домработница Александра.

— Опять вы! — вздохнула она после Лениных многословных представлений.

— Все работаете, — посочувствовал он, — отдохнули бы, телевизор посмотрели.

— Издеваетесь, да?

— Боже упаси! — Маркиз испугался, что Александра повесит трубку, и залебезил: — Только один маленький вопросик.

— А как же! — оживилась Александра. — Галка Сидорова умерла скоропостижно… кажется, от инфаркта.

— Что значит — кажется? — удивился Леня.

— А вы разве не слышали? Везде про это говорили. Она по мужу Волкова, Галина Волкова…

— Вот оно что… — протянул Леня.

Он вспомнил, что примерно месяц назад, и верно, город обсуждал смерть Галины Волковой, влиятельной женщины, крупного бизнесмена, жены важного московского политического деятеля.

— Какие видные люди у вас в одноклассниках ходили… — протянул Леня.