Самая старая дева графства Коул

Я глянула на верхние скамьи и отыскала взглядом Лео. Он смотрел на меня и улыбался. И теперь я поняла, почему Лео поменялся местами с братом, почему Эдвард согласился остаться в тюрьме вместо него!

Отец Симеон хорошо их знал и был честен настолько, что не пошёл бы на обман. Он сочетал браком нас с Лео. Именно с Лео. Все остальные подтасовки его не касались. Он знал, что на скамье подсудимых сидит Эдвард, но свою часть миссии он выполнил правдиво.

Теперь часть нашей тайны, на разглашение которой мы не давали согласия, священником раскрыта не будет.

— Я хочу сейчас показать суду, а после заявить во всеуслышание то, что хранили я и эта книга много лет. Теперь у меня есть разрешение единственного, кто имел право распорядиться этой тайной. Леди Безовек. Её здесь нет, но, надеюсь, скоро сыновья смогут забрать леди домой и вернуть своей матери и себе честное имя, - спокойно сказал отец Симеон и, повернувшись к слушателям, осмотрел ряды, жестом подозвав к себе кого-то.

Лео встал, скинул плащ и спустился к столу судей. Я с трудом сдерживалась, чтобы не подойти ближе и не взять его за руку. Мой «муж» сейчас находился по другую мою руку.

— Теперь все три брата, все дети леди Безовек здесь, - объявил он, опять избежав необходимости называть Лео и Эдварда по имени, и указывать на них по именам.

— Да, мы прочли запись, - широко раскрытые глаза удивленных судей, тоже тех ещё сплетников, смотрели то на братьев, то друг на друга.

"А я вспоминала леди, умоляющую взять письмо, найти её сыновей и помочь ей хоть как-то связаться с ними. И про себя шептала слова извинения. Все могло быть куда безболезненнее, если бы я тогда предала ее просьбе больше значения, не забыла о письме.

Помощник настоятеля забрал книгу у судей и, раскрыв её перед отцом Симеоном, приготовился простоять так всё необходимое время.

И отец-настоятель начал читать…

Глава 61

Зал охал и ахал, зал впадал в некий катарсис, разрешая себе раствориться в голосе настоятеля, рассказывающего историю молодой леди, выходившей замуж за лорда Безовек будучи на сносях. А потом, когда дошли до слов лорда, записанных саморучно о том, что признаёт чужого ребенка, как своего, все взгляды устремились на Марка.

Марк был бел как стена.