Александра (СИ)

Когда зашли в терем, то все четверо в большой комнате на первом этаже встали на колени перед родителями наших мужей. Боярин и боярыня, богато одетые стояли перед нами. У Фёдора Мстиславовича в руках был большая икона. Это семейная икона рода Вяземских. Вяземские благословили нас на брак, на долгую жизнь, на детей, на богатство.

А потом был пир. Где мы вчетвером сидели и ничего не ели. Не положено было молодым вкушать еду на пиру и пить напитки, особенно спиртные. Кое как высидели. Переглядывались с Еленой, перешёптывались.

— Ванечка, тебе что в нетерпёж? Подожди. Успеешь ещё.

— Извини, Саша. — Глядя на мужа вспомнила одну деталь. Повернулась к Елене, тихо спросила её на ухо. — Лен, так как, с мужа сапоги стаскивать будешь, стоя на коленях?

Ленка в этот момент пялилась на кусок курицы и давилась слюнями.

— Какие ещё сапоги, Сань? — Спросила она, не отрывая взгляда от вожделенного куска дичи.

— Обыкновенные, которые сейчас на нём.

Елена, наконец, перевела взгляд на меня.

— В смысле снимать сапоги, стоя на коленях?

— Это называется разуть мужа. То есть, показать ему свою покорность.

— Стоя на коленях?

— Конечно.

— Скажи мне, Сань, я похожа на лохушку?

— Дорогая, но таковы правила.

— Да плевать на эти сраные правила. Ещё чего не хватало. Стриптиз для милого это одно, а ползать покорно на коленях, да ещё стаскивать сапоги. Да на фиг такое замужество не нужно! Подожди, а ты, будешь с Ваньки снимать?

— Конечно, стоя покорно в одних трусах, а может и без них на коленях, стащу сапоги, ещё и подошвы этих сапог целовать буду.

Лена какое-то время на меня внимательно смотрела. Я сохраняла серьёзное выражение лица

— Знаешь, подруга, если бы мы были дома, я бы решила, что ты кокса нюхнула или ацетона и у тебя крыша поехала. Ты же гонишь, Сань? Сознайся?

— Гоню. — Я усмехнулась.

— Тогда как ты будешь?

— Я ничего не буду. Это он будет, с меня сапожки снимать.

— Вот за что я тебя люблю, Сань, так за то, что умеешь ты позитив налаживать. — Усмехнулась Елена. — Ну значит и Вася у меня, тоже мои сапожки пусть стискивает. А свои сапоги сам снимет, чай не сахарный, не растает.