Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Впрочем, оно очень быстро прошло, почти не оставив следа:

— Геннадий Арчибальдович, у вас есть ко мне какие-либо вопросы? Просьбы?

— С вашего позволения, Александр Яковлевич, одно небольшое уточнение. В детских лагерях будет крайне необходим женский персонал. Могу ли я, хотя бы на первое время, привлечь молодых родительниц?

— Мне кажется, что это можно сделать и на постоянной основе. К тому же, детям будет явно проще привыкнуть к незнакомому окружению и порядкам, если рядом с ними…

— Князь!

Будь Александр в более уравновешенном состоянии, то наверняка перетерпел бы и это.

— Позвольте мне представить Альфреда Альфредовича фон Вендриха, главного инспектора министерства путей сообщения.

Сам чиновник, за время этого короткого монолога, успел пройтись глазами по фигуре молодого аристократа. И остался вполне доволен увиденным. Слухи оказались правдивы! Для своих двадцати четырех лет сестрорецкий фабрикант держал себя очень серьезно, и в его обществе буквально витало ощущение по-настоящему БОЛЬШИХ денег, и прилагающихся к ним высоких связей — а посему, такое знакомство определенно стоило всемерно укреплять и развивать.

— Я вынужден еще раз повторить свой отказ, господа.

Раздосадованный, причем уже второй раз подряд, гвардеец не удержался:

— Право же, князь, в Петербурге вы были более общительны!

Ведрих молчаливо поддержал это утверждение соответствующим выражением лица.

— Дело в том, капитан.

Аристократ, слегка опустив голову и словно бы о чем-то задумавшись, сделал несколько шагов навстречу офицеру и чиновнику. Приблизившись же на расстоянии вытянутой руки, поднял лицо и вежливо продолжил:

— Что я не понимаю, что именно вы с таким шумом и задором отмечаете. Голод и крайнюю нужду, постигшие вот уже семнадцать губерний? Или же то.

Абсолютно спокойный взгляд холодно и равнодушно скользнул по оторопевшему от таких слов чиновнику.

— Что этот господин, прибывший навести порядок с перевозками зерна, так и не удосужился приступить к исполнению своих обязанностей?

— Да как вы смеете! Сударь, вы хам и…

Плюх!

Резкая пощечина, с неимоверной легкостью сбившая фон Вендриха на колени, помешала ему закончить свою мысль.

— Князь, что вы себе позволяете!..