Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Тем временем побледневшая половинка Иммануила Викторовича прижала ладонь ко рту, другой рукой налагая на себя крест.

— Что касается счетовода, то исчез он не после собрания, а до него — за четыре дня, если быть совсем точным. Да и не пропал он вовсе…

Директор станкостроительного производства немного поколебался, решая, стоит ли раскрывать благоверной ТАКИЕ подробности, затем махнул рукой — его жена была большой умницей (в чем ему несказанно повезло!). К тому же хорошо понимала, что можно говорить подругам, а что нет, а посему заслуживала полной откровенности с его стороны.

— За день до собрания пришел запрос касательно его личности, из столичной следственной части — по нему и отыскали. Вот только к тому времени он был уже двое суток как мертв — полиция нашла его на частной квартире, повешенным.

— Ох!

— Также на его теле были следы насилия… Дурная и темная история, одним словом. Александр Яковлевич, как узнал обо всем этом, сильно негодовал, сказав, что не допустит, чтобы смерть его служащего осталась безнаказанной.

Герт внимательно взглянул, и подвел черту:

— Все, кто вчера был уволен, того заслуживали. И кто знает — нет ли среди них виновного в смерти того несчастного счетовода?

Не давая подняться предводительнице всех фабричных (и некоторой части городских) дам, посчитавшей, что их разговор закончен, Иммануил Викторович пересел поближе и завладел ее рукой. Поцеловал, одновременно легонько щекоча жесткой щетинкой усов, и оставил ее пальчики в своих ладонях:

— Совсем забыл, душа моя.

Получив в качестве положительного ответа теплую улыбку и еще раз поцеловав нежное женское запястье, станкостроитель проводил свою опору и половинку долгим взглядом и вздохнул.

— Н-да, велик.

Вот только жалости к ним почему-то не было.