Аларика

Тайрон рванулся вперед, и, казалось, это не меч, а его ненависть разит наповал. Эльф был страшен. Он не бился — он убивал. Убивал всех, кого касался, прежде, чем те успевали что-то понять.

Моя помощь явно была ненужной. Но люди на земле… Двое мужчин — похоже, телохранители. И женщина. Одного взгляда хватило, чтобы понять — мужчинам уже не поможешь. А вот женщина…

Темные волосы рассыпались вокруг, трава красная от крови. Но она был еще жива, хоть и на грани. Тень сознания еще трепетала. И — вот тебе раз — не такая, как у людей.

Я занялась раненой. Кто-то пырнул ее в живот, повредив внутренности, а потом рубанул сверху наискось. Кровь из разорванной артерии под ключицей лилась уже не толчками, а ровной струей. Пульса на шее не было. Дыхания тоже. «Не успели» — потерянно подумала я, но эта мысль пролетела и исчезла. Поспешно затягивая рану у шеи (все остальное могло подождать), снова пригляделась к тени сознания. Она выглядела едва уловимой, но пока ее видно, раненую еще можно спасти.

— Митейтель? — выдохнул Тайрон.

Рухнул рядом на колени. Прямо в кровь, но, похоже, ему было все равно. Дрожащей рукой прикоснулся к ее лицу.

— Митейтель…

Он был едва ли не бледнее лежащей. Я стиснула зубы. В груди заныло. Ладно. Ревновать будем потом. Сейчас главное успеть.

Я расстегнула дорогой пояс из позолоченных колец, рванула одежду, обнажая раненный живот.

— Не смей! — закричал Тайрон. Он схватил меня за руку, и взгляд был диким. — Или ты и с ней хочешь обойтись как…

— Она жива! — заорала я в ответ — Посмотри внимательней, придурок! Помоги остановить кровь, я попытаюсь удержать душу.

И перестала обращать на него внимание. Любой уважающий себя колдун может справиться с кровотечением. Пусть топорно, пусть потом останутся страшные шрамы — сейчас не до красоты. Тай справится. И я устремилась за уходящей душой. Догнать. Уговорить вернуться. Сами боги не могут удержать жизнь, если душа не хочет оставаться в этом мире. А я не знала, как ее остановить. Как убедить душу, уставшую от груза бесконечного времени и беспросветного одиночества в том, что жизнь все же имеет смысл.

И, не придумав ничего лучше, стала вспоминать. Как искрится драгоценными бликами роса. Как поет соловей среди цветущей черемухи. Тихий шепот дождя. Тонкий запах свежескошенной, умирающей травы. Летний ветер, ласкающий кожу. Шорох разноцветных листьев под ногами. Все то, что придает миру — не смысл, нет — просто радость. Потому что счастье — это обычная жизнь. Нужно просто увидеть ее.