Активная разведка

Товарищи по группе происходили из земель за границей и всерьез надеялись, что очень скоро польская власть свалится, и они смогут обнять своих родичей и жить с ними вместе не как Надяки второго сорта, а как жители Советской Белоруссии. Франц, правда, допускал, что, может, и Социалистической Литвы-Белоруссии, как это уже было. А тут такое вот… Они и дальше готовы были воевать за то, чтобы это сбылось, если нужно, то пасть в борьбе, но сворачивание операций больно ударило их по сердцу.

Впрочем, страдали не только они, особенно тяжело пришлось тем, что были в партизанских отрядах.

Но Егор об этом не узнал. Ему было немного легче своих товарищей, ведь он не надеялся на скорый пересмотр Рижского мира своими силами. Да и его жизнь так уже несколько раз рушилась, можно и привыкнуть. Марфутка, Пасха восемнадцатого года, развал Донского фронта, Вешенское восстание, Новороссийск, уход в банду, смерть большинства членов семьи… Много, много… Этих стихов Егор не знал, но они бы легли ему на душу:

Как тяжело бродить среди людей                       И притворяться непогибшим[8].

Интересно, как бы совпали слова Курше о том, что он живет чужой жизнью вместо других, и эти вот строки?

А потом к нему пришел во флигель незнакомый человек и передал привет от товарища Западного.

Гость явно происходил из жителей Кавказа, по мнению хозяина комнаты, но говорил чисто и понятно. Лишь иногда чувствовалось, что русский для него не родной.

– И ему тоже привет. Я бы спросил, как у него дела и чем он занят, но уже знаю, что на такие вопросы можно получить ответ: «Все хорошо».

И это в лучшем случае.

– И это правильно, товарищ Ежи. Но привет передам, если мы встретимся. Я знаком с твоей просьбой продолжить службу и даже подучиться. И есть возможность предложить место службы в кавалерии. У места есть свои недостатки, и, если ты, товарищ Ежи, от него откажешься, это будет понятным. Правда, место взамен, возможно, найдено не будет. Красная Армия сейчас сильно сокращается.

– И что это за место, которое не сильно приятно?

– Туркестан.

Очень сложное место. Тьма народу, тьма в народах, сложная природа и добрые соседи, которым не по нутру то, что у нас делается. Они тоже активно приходят и жить спокойно и тихо не дают. Ты своему командиру говорил, что охота помахать шашкой? И это там есть, и даже с избытком. И много других сложностей.

– А как я там буду, не знаючи тамошних языков?

– Ну, тебя, товарищ Ежи, не тайным посланцем под видом местного туда направляют, а кавалерийским командиром.