Активная разведка

Конные части регулярно использовали для таких целей, практически большая часть стран Европы этим баловалась. Тот же Егор мог тоже оказаться в составе сотни и полка, отправленного на усмирение беспорядков, но уберегся от этой участи.

Группа, в которой числился Егор, отбыла сначала за границу, а потом в Барановичи. Именно там проводил свой отпуск бравый улан, сняв квартиру и отдыхая так, как он это понимал, то есть продажные женщины, карты и алкоголь. Поскольку дело происходило в довольно большом городе, то товарищ Ежи на улицах смотрелся бы инородно, оттого руководство решило его не привлекать, работать впятером.

Позднее, когда уехавшие вернулись, Егор расспросил их о том, что они делали. Разведка в Барановичах обнаружила улана и сообщила, куда нужно. Кстати, товарищи Егора говорили, что проведение отпуска в Барановичах, а не в Варшаве или Люблине, намекало на то, что у офицера с деньгами туговато. Еще со своим командиром тут был денщик, склонный и сам к пьянству. Когда гости из Минска прибыли на место, их ознакомили с домом, где снимал квартиру пан капитан, и его основным образом жизни.

Они лично увидели, как улан «на бровях» прибывает на место и как несколько более трезвый денщик впускает его в квартиру. Еще за офицером была отмечена особенность, что в пьяном виде он пел непристойные песенки, где главным героем была «dupa» и приключения с ней.

– Ежи, не спрашивай, что он пел. Если бы я остался католиком, то считал бы себя героем борьбы с Содомом и содомитами!

На третий день вечером денщик оказался настолько упившимся, что встретить пана капитана не смог.

Дверь была полуоткрыта, а сам он, упившийся, лежал на полу прихожей. Сам с трудом стоящий на ногах, офицер решил, что паршивец перебрал, ибо не смог заметить шишку на волосистой части головы денщика. Поэтому закрыл дверь, кое-как разделся, разулся и отправился в комнату, где сел за стол."

"Из-за стола живым он не вышел. И все приобрело вид такой, что офицер застрелился из собственного браунинга, да еще и не в рот или висок, а в стык шеи и плеча, как стало модным во Второй Речи Посполитой.

Перед этим он выпил еще водки и опрокинул рюмку на стол. Взял лист бумаги, хотел что-то написать, но оставил на листе только несколько черточек и разлитые остатки чернил из чернильницы. Видимо, алкоголь мешал тонким движениям рук. После чего гости покинули последнее пристанище доблестного кавалериста, погубленного алкоголем. Ухода гостей никто не заметил, да и слабый выстрел браунинга никто не услышал.