Аксиома выживания

Внезапно вылетел спиной вперед, пробив плотные заросли рогоза, и плюхнулся в затянутую ряской яму. В разные стороны полетели брызги воды и грязи. Тут же вскочив на ноги, мимикрим попытался уйти в режим невидимости, но не смог. Брызгая кровью с разбитой морды, гневно вскинул когтистые лапы и с сопением снова ринулся в атаку. Но ему навстречу сквозь камыши уже пробился сам злыдень. Массивная туша, грузно переваливаясь с лапы на лапу, раскрыла клювообразный рот и налетела на мимикрима, отбрасывая его назад.

Зверь опять оказался в луже, а вот встать уже не успел. Множественные ранения ослабили его и замедлили реакцию. Злыдень взревел, со всей силы, с хрустом прихлопнул толстой ногой поднимающегося врага, вдавив его в грязь, и принялся топтаться на месте, изредка опуская голову и пытаясь вырвать из брыкающейся добычи куски плоти.

Вот тут сталкер понял, что настала его очередь – отбиваться от монстра, а сил на ментальную атаку не осталось совсем. Голову разрывало на тысячи осколков, отчего потекли слезы, а перед глазами все поплыло и смазалось.

Недолго думая, Лучник, спотыкаясь о кочки и торчащие ветви кустов, со всех ног побежал вдоль берега, надеясь скрыться от ходячего танка, но этим только привлек его внимание. Мутант замер на мгновение, подслеповато щурясь на новую жертву, и щелкнул зубастым клювом. Тут же потеряв к находящейся под ним добыче всякий интерес, он развернул массивное тело и устремился вслед за человеком. Возможно, будь Лучник один, ему бы удалось оторваться от преследования, но с безжизненным Шалуном за спиной, да еще на исходе сил… Через несколько секунд сталкер понял, что придется вновь бороться за жизнь. Злыдень топал уже совсем рядом, шумно дыша и порыкивая. Ничего не оставалось, как остановиться, выхватить обломок катаны и ждать развязки.

Но уставший от прошедшего боя монстр решил не участвовать в долгом спринтерском забеге, он остановился и со всего маху топнул ногой. В этот раз уже Лучника смело ударной волной прямо в воду.

Плюхнувшись, он захлебнулся вонючей жижей, закашлялся и забарахтался в вязких путах тины. Кожу обожгли ледяные объятия. Тяжелое тело Шалуна потянуло вниз, не давая глотнуть спасительного воздуха. А ноги неожиданно не нашли дна. Вокруг упавших тел тут же засновали вездесущие пиявки-переростки, темная в наступающих сумерках вода забурлила. Перед лицом возникла зубастая пасть одной их тварей, легко скользящих по кашице водорослей.