Академия создателей, или Шуры-муры в жанре фэнтези

Уже стемнело, когда ноги сами собой привели меня в кабинет ректора.

Секретарь ушла, дверь наверняка заперта. Но, толкнув ее без особой надежды, я очень удивилась, когда она открылась. И тут же поняла причину – все дело в нашем слиянии, оно действительно подошло к своему логическому завершению.

Присев на стул, я задумалась о том, где же пропадает Фаранар, но ректор не заставил себя долго ждать.

Войдя в кабинет и увидев меня, он застыл от неожиданности, а потом на его губах заиграла довольная улыбка.

Мгновение на преображение – и вот уже исчезла возрастная сутулость, плечи распрямились, и на меня взирали ясные серые очи молодого ректора.

– Снова забрались в мой кабинет, студентка Элаи?

Я смутилась, но осталась сидеть на месте, поглядывая на Фаранара и боясь сделать к нему шаг. Он вздохнул, и, взяв меня за руку, повлек за собой, а потом, усевшись в кресло, посадил к себе на колени.

Я попробовала дернуться, но ректор удержал меня, нахмурившись.

– Я предупреждал тебя, Ариадна, и ты сама пришла сюда, поэтому расслабься и сиди.

Вопрос был задан невзначай, но я поняла: он заметил то, что я запустила руку в его силу и утащила немного. Поэтому мне ничего не оставалось, как только признаться. Вздохнув, я рассказала ему все без утайки, и о разговоре с Локом тоже.

– Надо же, сколько всего произошло, а я и не подозревал о благословении.

– Не надо…"

"– Нет, надо! Ты мучишь и себя, и меня – отчасти из-за того, что считаешь, что я действительно достоин лучшего, но еще и из-за своих страхов, что тебя не примут. Не примут мой выбор. И зря. Я нашел самую лучшую девушку и не намерен ее отпускать от себя.

Фаранар склонился и оставил обжигающий поцелуй на моей шее. Меня словно током ударило, по телу пробежала волна наслаждения, заставив выгнуться. А ректор, обхватив ладонью мой затылок, проложил дорожку поцелуев к ключице.

Я не хотела его останавливать, да и не могла. Это было невозможно, неприемлемо. Я таяла в руках Ниркора, плавилась. Его губы скользили близ моих, но не касались, руки гладили тело, разжигая огонь, который нельзя было утолить.