Аккорд

С каждой секундой без секса я превращаюсь в психопата.

– Я хочу тебя кое о чем попросить.

– Мой ответ нет.

– Это не связано с сексом.

Вскидывает бровь:

– Выкладывай.

– Когда я умру, я хочу, чтобы ты произнесла речь на моих похоронах и призналась всему миру, что я умер от взрыва сосудов в члене из-за тебя.

Она снова смеется. Звонко. Запрокинув голову назад.

А я… я умираю.

Ловлю себя на мысли, что нахожу ее смех не просто сексуальным, а… приятной музыкой для моих ушей. И эта мысль пугает меня сильнее, чем Пеннивайз[35], появившийся из ниоткуда.

Стояк уходит на второй план, а в голове лишь только осознание того, что я по уши в дерьме, если и в самом деле готов не трахаться столько, сколько она скажет.

* * *Представьте себе, что вы попали на «Адскую кухню» с Гордоном Рамзи, хотя даже замороженную пиццу с трудом можете разогреть без божьей помощи. И он орет на вас как потерпевший, а вам хочется испариться.

Представили?

Вот у меня так же, когда я сижу на хоккейном матче.

Мы сидим за скамейкой запасных.

Чувствую себя тупым. Даже Лизи аплодирует, когда шайба попадает в ворота, а ей шесть.

Но я и в самом деле не понимаю, как это может нравиться.

Я едва успеваю головой вертеть по сторонам, чтобы успеть разглядеть эту шайбу размером с кулак младенца. Все, что я вижу перед собой, – как один амбал начинает бить другого.

В чем смысл этой игры?

Очевидно, забросить шайбу в ворота.

Но она такого маленького размера, что я вообще не догоняю, как понять, что она попала в сетку. Я ее даже не вижу!

Смотрю на табло – прошло всего одиннадцать минут. Я уверен на миллион процентов, что Джессика где-то достала камень времени из вселенной «Марвел» и замедлила с его помощью временной поток.

Ничего не говорит. Эта блондинка играет слишком грязно.

– Ты сегодня какой-то грустный, – раздается тоненький голос справа от меня.