Аккорд

– Привет, Джессика. Как ты там?

– Все хорошо, спасибо. Вот работаю над одним проектом.

– А как дела с Риком? Вы не помирились?

Снова закатываю глаза:

– Как мы должны были помириться, если мы развелись?

– Он на днях заходил ко мне.

Вскидываю бровь:

– Не знала, что он летал в Квебек.

– Да, он приезжал навестить родителей и зашел к нам.

– И что ему нужно было?

– Ничего. Мы просто поболтали.

Молчание.

– Я думаю, что он все еще любит тебя, Джессика.

НАЧАЛОСЬ!

– Мама, он никогда меня не любил, как и я его.

– Но вы были вместе столько лет.

– Да, были. И это что, должно говорить о великой любви?

До сих пор не понимаю, по какой причине я была с ним так долго. Когда он уехал в университет, я узнала, что он мне изменил. Я хотела с ним порвать, но он ползал на коленях и умолял меня его простить. И я простила.

Ой, и без вас знаю, что я идиотка. Но именно тогда я поняла очевидное: я не люблю Рика. И никогда не любила. Если бы он любил меня, то не изменил бы.

Раз я так легко простила измену, то о какой любви может идти речь?

А потом я узнала, что беременна. И пути назад не было.

Во время свадьбы я стояла и молилась, чтобы вот-вот открылась дверь церкви и сюда на мотоцикле ворвался Райан Рейнольдс, кричащий, что он возражает против нашего союза.

– Ну что, разнесем тут все к хренам?[17]

А я бы закивала и прокричала голосом Файерфиста[18]:

– «Разнесем тут все к хренам» – мое второе официальное имя![19]

И мы с ним вместе умчали бы на его мотоцикле подальше от этого мудилы Рика Шоу.

"Но Райан так и не приехал.

Теперь вы понимаете, почему я больше не посещаю церковь?

Иисус не услышал меня, когда был мне так нужен.

– Джессика, нет ничего важнее семьи, – тем временем продолжает мама.

Тяжело вздыхаю:

– Да, семьи, в которой люди любят друг друга, а не едва терпят.

– Но вы казались такими счастливыми.

– На людях – да, мама! Но на самом деле мы не были счастливы. Ни одного дня.