Аккорд

Когда горький напиток обжигает горло, возвращаю взгляд к Риду, предвкушая драку, но этот придурок отчего-то тянет и вдруг произносит:

– Так, значит, Лизи…

– Не-а, мужик. Мы не будем это обсуждать.

– Если ты не в курсе, придурок, мы теперь родственники.

Дерьмо.

– Пойду брошусь под машину, – морщусь я.

Он закатывает глаза:

– Как это произошло?

– Что именно?

– Как ты обрюхатил мою сестру?

– Тебе сколько лет, Рид? Лет двадцать пять? И ты что, до сих пор не в курсе процесса оплодотворения? Ну, сперматозоиды там, яйцеклетки.

Бармен повторяет виски, и на этот раз я первым опрокидываю в себя алкоголь, стремительно заполняющий вены.

– Ты любишь ее? – спрашивает блондинчик.

Ничего не отвечаю. А что говорить?

Люблю ли я ее?

Дьявол, это же очевидно, ведь последний месяц я живу ею.

Она, мать вашу, вдохнула в меня жизнь. Достала из пепла. Собрала по осколкам, по крупинкам и склеила в единое целое. Излечила истерзанную душу, а точнее – то, что от нее оставалось. Исцелила мое израненное сердце.

Джессика стала моей музой. Моей одержимостью. Той самой причиной, чтобы жить.

И это гораздо больше переоцененной любви, которая ровным счетом ничего не стоит.

Вместо ответа Риду я снова наливаю виски и одним махом опустошаю бокал.

– Запиши на мой счет.

А затем собираюсь двинуть в сторону брюнетки, но крепкая ладонь Рида, сжимающая мое запястье, меня останавливает:

– Морган.

– Пошел ты, – шиплю я, пытаясь выхватить руку.

– Мы оба знаем, что если ты сделаешь глупость, то это конец.

Дерьмо.

Дерьмо.

Дерьмо!

Какого хрена я согласился поехать в бар с ее братом? Даже смотреть на него не могу. Смотрю в его небесные глаза и вижу глаза Джес.

Начинаю истерически смеяться:

– Конец? Знаешь, твоя сестренка уже завершила нашу историю.

– Нет, придурок. Ваша история только началась.